БХМН ПНГЮ

Он в зеркале зари увидеть понуждает, Что ночь - еще одна - прошла тайком от нас. 124 Небесный круг, ты - наш извечный супостат! Нас обездоливать, нас истязать ты рад. Где б ни копнуть, земля, в твоих глубинах, - всюду Лежит захваченный у нас бесценный клад. 125 Ответственность за то, что краток жизни сон, Что ты отрадою земною обделен, На бирюзовый свод не возлагай угрюмо: Поистине, тебя беспомощнее он. 126 Свод неба, это - горб людского бытия, Джейхун - кровавых слез ничтожная струя, Ад - искра из костра безвыходных страданий, Рай - радость краткая, о человек, твоя! 127 Мне без вина прожить и день один - страданье. Без хмеля я с трудом влачу существованье. Но близок день, когда мне чашу подадут, А я поднять ее не буду в состоянье. 128 Ты, книга юности, дочитана, увы! Часы веселия навек умчались вы! О птица-молодость, ты быстро улетела, Ища свежей лугов и зеленей листвы. 129 Недолог розы век: чуть расцвела - увяла, Знакомство с ветерком едва свела - увяла. Недели не прошло, как родилась она, Темницу тесную разорвала - увяла. 130 Лишь на небе рассвет займется еле зримый, Тяни из чаши сок лозы неоценимой! Мы знаем: истина в устах людей горька, - Так, значит, истиной вино считать должны мы. 131 Прочь мысли все о том, что мало дал мне свет. И нужно ли бежать за наслажденьем вслед! Подай вина, саки! Скорей, ведь я не знаю, Успею ль, что вдохнул, я выдохнуть иль нет. 132 С, тех пор, как отличать я руки стал от ног, Ты руки мне связал, безмерно подлый рок, Но взыщешь и за дни, когда мне не сверкали Ни взор красавицы, ни пьяных гроздий сок. 133 Наполнил зернами бессмертный Ловчий сети, И дичь попала в них, польстясь на зерна эти. Назвал он эту дичь людьми и на нее Взвалил вину за зло, что сам творит на свете. 134 Раз божьи и мои желания несходны, Никак не могут быть мои богоугодны. Коль воля господа блага, то от грехов Мне не спастись, увы, - усилия бесплодны. 135 Хоть мудрый шариат и осудил вино, Хоть терпкой горечью пропитано оно, - Мне сладко с милой пить. Недаром говорится: "Мы тянемся к тому, что нам запрещено". 136 Я дня не провожу без кубка иль стакана, Но нынешнюю ночь святую Рамазана Хочу - уста к устам и грудь прижав к груди Не выпускать из рук возлюбленного жбана. 137 Обета трезвости не даст, кому вино - Из благ сладчайшее, кому вся жизнь оно. Кто в Рамазане дал зарок не пить, - да будет, Хоть не свершать намаз ему разрешено. 138 Владыкой рая ли я вылеплен иль ада, Не знаю я, но знать мне это и не надо: Мой ангел, и вино, и лютня здесь, со мной, А для тебя они - загробная награда. 139 Налей вина, саки! Тоска стесняет грудь; Не удержать нам жизнь, текучую, как ртуть. Не медли! Краток сон дарованного счастья. Не медли! Юности, увы, недолог путь. 140 Увы, глоток воды хлебнуть не можешь ты, Чтоб не прибавил рок и хмеля маеты; Не можешь посолить ломоть ржаного хлеба, Чтоб не задели ран соленые персты. 141 Сказала роза: "Ах, на розовый елей Краса моя идет, которой нет милей!" - "Кто улыбался миг, тот годы должен плакать", На тайном языке ответил соловей. 142 На происки судьбы злокозненной не сетуй, Не утопай в тоске, водой очей согретой! И дни и ночи пей пурпурное вино, Пока не вышел ты из круга жизни этой. 143 Трава, которою - гляди! - окаймлена Рябь звонкого ручья, - душиста и нежна. Ее с презрением ты не топчи: быть может, Из праха ангельской красы взошла она. 144 Фаянсовый кувшин, от хмеля как во сне, Недавно бросил я о камень; вдруг вполне Мне внятным голосом он прошептал: "Подобен Тебе я был, а ты подобен будешь мне". 145 Вчера в гончарную зашел я в поздний час, И до меня горшков беседа донеслась. "Кто гончары, - вопрос один из них мне задал, - Кто покупатели, кто продавцы средь нас?" 146 Когда, как деревцо, меня из бытия С корнями вырвет рок и в прах рассыплюсь я, Кувшин для кабака пусть вылепят из праха, - Наполненный вином, я оживу, друзья. 147 Нам жизнь навязана; ее водоворот Ошеломляет нас, но миг один - и вот Уже пора уйти, не зная цели жизни, Приход бессмысленный, бессмысленный уход! 148 То слышу я: "Не пей, сейчас у нас Шабан", А то: "Реджеб идет, не напивайся пьян". Пусть так: то месяцы аллаха и пророка; Что ж, изберу себе для пьянства Рамазан. 149 Когда ты для меня слепил из глины плоть, Ты знал, что мне страстей своих не побороть; Не ты ль тому виной, что жизнь моя греховна? Скажи, за что же мне гореть в аду, господь? 150 Ты к людям милосерд? Да нет же, непохоже! Изгнал ты грешника из рая отчего же? Заслуга велика ль послушного простить? Прости ослушника, о милосердный боже! 151 Когда-нибудь, огнем любовным обуян, В душистых локонах запутавшись и пьян, Паду к твоим ногам, из рук роняя чашу И с пьяной головы растрепанный тюрбан. 152 Шабан сменяется сегодня Рамазаном, - Расстаться надобно с приятелем-стаканом. Я пред разлукой так в последний раз напьюсь, Что буду месяц весь до разговенья пьяным. 153 Хоть я и пьяница, о муфтий городской, Степенен все же я в сравнении с тобой; Ты кровь людей сосешь, - я лоз. Кто кровожадней, Я или ты? Скажи, не покривив душой. 154 Пусть будет, пьяницы, кабак наполнен вами, Плащи ханжей святых пускай охватит пламя, Клочки почтенных ряс из шерсти голубой Пускай волочатся под пьяными ногами! 155 Что я дружу с вином, не отрицаю, нет, Но справедливо ли хулишь меня, сосед? О, если б все грехи рождали опьяненье! Тогда бы слышали мы только пьяный бред. 156 Прошу могилу мне с землей сровнять, да буду Смиренья образцом всему честному люду; Затем, смесив мой прах с пурпуровым вином, Покрышку вылепить к кабацкому сосуду. 157 Дух рабства кроется в кумирне и в Каабе, Трезвон колоколов - язык смиренья рабий, И рабства черная печать равно лежит На четках и кресте, на церкви и михрабе. 158 Бушуют в келиях, мечетях и церквах, Надежда в рай войти и перед адом страх. Лишь у того в душе, кто понял тайну мира, Сок этих сорных трав весь высох и зачах. 159 Неправ, кто думает, что бог неумолим. Нет, к нам он милосерд, хотя мы и грешим. Ты в кабаке умри сегодня от горячки, - Сей грех он через год простит костям твоим. 160 В глуби небес - бокал, невидимый для глаз; Он уготован там для каждого из нас. Поэтому, мой друг, к его краям устами Прильни безропотно, когда придет твой час. 161 Что плоть твоя, Хайям? Шатер, где на ночевку, Как странствующий шах, дух сделал остановку. Он завтра на зар свой путь возобновит, И смерти злой фарраш свернет шатра веревку. 162 Цветам н запахам владеть тобой доколе? Доколь добру и злу твой ум терзать до боли: Ты хоть Земземом будь, хоть юности ключом, В прах должен ты уйти, покорен общей доле. 163 Не унывай, мой друг! До месяца благого Осталось мало дней, - нас оживит он снова, Кривится стан луны, бледнеет лик его, - Она от мук поста сойти на нет готова. 164 Чем омываться нам, как не вином, друзья? Мила нам лишь в кабак ведущая стезя. Так будем пить! Ведь плащ порядочности нашей Изодран, заплатать его уже нельзя. 165 Хмельная чаша нам хотя запрещена, Не обходись и дня без песни и вина; На землю выливай из полной чаши каплю, А после этого всю осушай до дна. 166 Пусть пьяницей слыву, гулякой невозможным, Огнепоклонником, язычником безбожным, - Я, верен лишь себе, не придаю цены Всем этим прозвищам - пусть правильным, пусть ложным. 167 Коль ты мне друг, оставь словесную игру И мне вина налей; когда же я умру, Из праха моего слепив кирпич, снеси ты Его в кабак и там заткни в стене дыру. 168 Когда последний вздох испустим мы с тобой, По кирпичу на прах положат мой и твой. А сколько кирпичей насушат надмогильных Из праха нашего уж через год-другой! 169 Про вечность и про тлен оставим разговор, В потоке мыслей я почувствовал затор. Что может заменить вино в часы веселья? Мгновенно перед ним стихает всякий спор. 170 Хочу упиться так, чтоб из моей могилы, Когда в нее сойду, шел винный запах милый, Чтоб вас он опьянял и замертво валил, Мимоидущие товарищи-кутилы! 171 Упиться торопись вином: за шестьдесят Тебе удастся ли перевалить? Навряд. Покуда череп твой в кувшин не превратили, Ты с кувшином вина не расставайся, брат. 172 Сегодня пятница: поэтому смени На чашу кубок твой, а ежели все дни И так из чаши пьешь, удвой ее сегодня: Священный этот день особо помяни! 173 Полету ввысь, вино, ты учишь души наши, С тобой, как с родинкой, красавец Разум краше. Мы трезво провели весь долгий Рамазан, - Вот наконец Шавваль. Наполни, кравчий, чаши! 174 Шавваль пришел. Вино, глушителя забот, Пусть виночерпий нам по чашам разольет. Намордник строгого поста, узду намазов С ослиных этих морд благой Шавваль сорвет. 175 Когда бываю трезв, не мил мне белый свет. Когда бываю пьян, впадает разум в бред. Лишь состояние меж трезвостью и хмелем Ценю я, - вне его для нас блаженства нет. 176 У мира я в плену, - я это вижу ясно: Своею тягощусь природою всечасно. Ни тот, ни этот мир постичь я не сумел, - Пытливый разум свой я напрягал напрасно. 177 Скудеет в жилах кровь, скудеют наши силы; Ах, мало ли сердец убил ты, рок постылый! Кто в дальний путь ушел, тот навсегда исчез, Нам некого спросить о крае за могилой. 178 Унылых осеней прошел над нами ряд, И нашей жизни дни развеял листопад. Пей! Ведь сказал мудрец, что лишь вина дурманом Мы можем одолеть тоски душевной яд. 179 Саки, тоска моя кричит в припадке яром. Чем излечить ее, как не хмельным угаром? Седая борода мне не мешает пить: Твое вино весну рождает в сердце старом. 180 Когда б я отравил весь мир своею скверной - Надеюсь, ты б меня простил, о милосердный! Но ты ведь обещал в нужде мне руку дать: Не жди, чтоб сделалась нужда моя безмерной. 181 Когда от жизненных освобожусь я пут И люди образ мой забвенью предадут, О, если бы тогда - сказать ли вам? - для пьяниц Из праха моего был вылеплен сосуд! 182 Когда б ты жизнь постиг, тогда б из темноты И смерть открыла бы тебе свои черты. Теперь ты сам в себе, а нечего не знаешь, - Что ж будешь знать, когда себя покинешь ты? 183 Вплоть до Сатурна я обрыскал божий свет. На все загадки в нем сумел найти ответ, Сумел преодолеть все узы и преграды, Лишь узел твой, о смерть, мной не распутан, нет! 184 Ученью не один мы посвятили год, Потом других учить пришел и нам черед. Какие ж выводы из этой всей науки? Из праха мы пришли, нас ветер унесет. 185 Умом ощупал я все мирозданья звенья, Постиг высокие людской души паренья, И, несмотря на то, уверенно скажу: Нет состояния блаженней опьяненья. 186 Джемшида чашу я искал, не зная сна, Когда же мной земля была обойдена, От мужа мудрого узнал я, что напрасно Так далеко ходил, - в моей душе она. 187 Пришел он, моего жизнекрушенья час, Из темных волн, увы, я ничего не спас! Джемшида кубок я, но миг - и он разбился; Я факел радости, но миг - и он погас. 188 Палаток мудрости нашивший без числа, В горнило мук упав, сгорел Хайям дотла. Пресеклась жизни нить, и пепел за бесценок Надежда, старая торговка, продала. 189 Когда вы за столом, как тесная семья, Опять усядетесь, - прошу вас, о друзья, О друге вспомянуть и опрокинуть чашу На месте, где сидел средь вас, бывало, я. 190 Когда вселенную настигнет день конечный, И рухнут небеса, и Путь померкнет Млечный, Я, за полу схватив создателя, спрошу: "За что же ты меня убил, владыка вечный?" 191 От веры к бунту - легкий миг один. От правды к тайне - легкий миг один. Испей полнее молодость и радость! Дыханье жизни - легкий миг один. 192 Хотя стройнее тополя мой стан, Хотя и щеки - огненный тюльпан, Но для чего художник своенравный Ввел тень мою в свой пестрый балаган?! 193 Подвижники изнемогли от дум. А тайны те же душат мудрый ум. Нам, неучам, - сок винограда свежий; А им, великим, - высохший изюм. 194 "Вино пить - грех". Подумай, не спеши! Сам против жизни явно не греши. В ад посылать из-за вина и женщин? Тогда в раю, наверно, ни души. 195 Сегодня - оргия. С моей женой, Бесплодной дочкой Мудрости пустой, Я развожусь! Друзья, и я в восторге. И я женюсь - на дочке лоз простой. 196 Где вы, друзья! Где вольный ваш припев? Еще вчера, за столик наш присев, Беспечные, вы бражничали с нами... И прилегли, от жизни охмелев! 197 Сияли зори людям - и до нас! Текли дугою звезды - и до нас! В комочке праха сером, под ногою. Ты раздавил сиявший юный глаз. 198 Ловушки, ямы на моем пути - Их бог расставил и велел идти. И все предвидел. И меня оставил. И судит! Тот, кто не хотел спасти! 199 Наполнив жизнь соблазном ярких дней, Наполнив душу пламенем страстей, Бог отреченья требует? Вот чаша, Она полна. Нагни - и не пролей! 200 В полях - межа. Ручей. Весна кругом. И девушка идет ко мне с вином. Прекрасен миг! А стань о вечном думать, И кончено: поджал бы хвост щенком! 201 Вчера на кровлю шахского дворца Сел ворон. Череп шаха-гордеца Держал в когтях и спрашивал: "Где трубы? Трубите шаху славу без конца!" 202 Жизнь отцветает, горестно легка, Осыплется от первого толчка. Пей! Хмурый плащ - луной разорван в небе. Пей! После нас - луне снять века. 203 Где теперь эти люди мудрейшие нашей земли? Тайной нити в основе творенья они не нашли. Как они суесловили много о сущности бога, - Весь свой век бородами трясли - и бесследно ушли. 204 За мгновеньем мгновенье - и жизнь промелькнет... Пусть весельем мгновение это блеснет! Берегись, ибо жизнь - это сущность творенья, Как ее проведешь, так она и пройдет. 205 Беспечно не пил никогда я чистого вина, Пока мне чаша горьких бед была не подана. И хлеб в солонку не макал, пока не насыщался Я сердцем собственным своим, сожженным дочерна. 206 О кравчий! Цветы, что в долине пестрели, От знойных лучей за неделю сгорели. Пить будем, тюльпаны весенние рвать, Пока не осыпались и не истлели. 207 Боюсь, что в этот мир мы вновь не попадем, И там своих друзей - за гробом - не найдем. Давайте ж пировать в сей миг, пока мы живы. Быть может, миг пройдет - мы все навек уйдем. 208 Пей с мудрой старостью златоречивой, Пей с юностью улыбчиво красивой. Пей, друг, но не кричи о том, что пьешь, Пей изредка и тайно - в миг счастливый. 209 На розах блистанье росы новогодней прекрасно, Любимая - лучшее творенье господне - прекрасна. Жалеть ли минувшее, бранить ли его мудрецу? Забудем вчерашнее! Ведь наше Сегодня - прекрасно. 210 Ты сегодня не властен над завтрашним днем, Твои замыслы завтра развеются сном! Ты сегодня живи, если ты не безумен. Ты - не вечен, как все в этом мире земном. 211 Ты не мечтай перевалить за семь десятков лет, Так пусть же пьяным застает всегда тебя рассвет, Пока из головы твоей не сделали кувшин. Кувшину с чашей дай любви и верности обет. 212 Подыми пиалу и кувшин ты, о свет моих глаз, И кружись на лугу, у ручья в этот радостный час, Ибо многих гончар-небосвод луноликих и стройных Сотни раз превратил в пиалу, и в кувшин - сотни раз. 213 Вино - прозрачный рубин, а кувшин - рудник. Фиал - это плоть, а вино в нем - души родник, В хрустальной чаше искрится вино огневое, - То - ливень слез, что из крови гроздий возник. 214 Чтоб обмыть мое тело, вина принесите, Изголовье могилы вином оросите. Захотите найти меня в день воскресенья. Труп мой в прахе питейного дома ищите. 215 Ты - творец, и таким, как я есть, - я тобой сотворен. Я в вино золотое, и в струны, и в песни влюблен. В дни творенья таким ты создать и задумал меня. Так за что же теперь я в геенне гореть обречен? 216 Коль можешь, не тужи о времени бегущем, Не отягчай души ни прошлым, ни грядущим. Сокровища свои потрать, пока ты жив; Ведь все равно в тот мир предстанешь неимущим. 217 Где б ни алел тюльпан и роза ни цвела, Там прежде кровь царей земля в себя впила. И где бы на земле ни выросла фиалка, Знай - родинкой она красавицы была. 218 Небо! Что сделал я? Что ты терзаешь меня? Ты беготне целый день подвергаешь меня. Город заставишь обегать за черствый кусок, Грязью за чашку воды обливаешь меня. 219 Звездный купол - не кровля покоя сердец, Не для счастья воздвиг это небо творец. Смерть в любое мгновение мне угрожает. В чем же польза творенья? - Ответь, наконец! 220 Радуйся! Снова нам праздник отрадный настал! Стол серебром, хрусталем и вином заблистал. На небе месяц поблек, исхудал и согнулся, Будто он сам от пиров непрерывных устал. 221 Пей вино! В нем источник бессмертья и света, В нем - цветенье весны и минувшие лета. Будь мгновение счастлив средь цветов и друзей, Ибо жизнь заключилась в мгновение это. 222 Будь жизнь тебе хоть в триста лет дана Но все равно она обречена, Будь ты халиф или базарный нищий, В конечном счете - всем одна цена. 223 Я - школяр в этом лучшем из лучших миров. Труд мой тяжек: учитель уж больно суров! До седин я у жизни хожу в подмастерьях, Все еще не зачислен в разряд мастеров... 224 И пылинка - живою частицей была. Черным локоном, длинной ресницей была. Пыль с лица вытирай осторожно и нежно: Пыль, возможно, Зухрой яснолицей была! 225 Я однажды кувшин говорящий купил. "Был я шахом! - кувшин безутешно вопил. - Стал я прахом. Гончар меня вызвал из праха Сделал бывшего шаха утехой кутил". 226 Этот старый кувшин на столе бедняка Был всесильным везиром в былые века. Эта чаша, которую держит рука, - Грудь умершей красавицы или щека... 227 Был ли в самом начале у мира исток? Вот загадка, которую задал нам бог, Мудрецы толковали о ней, как хотели, - Ни один разгадать ее толком не смог. 228 Месяца месяцами сменялись до нас, Мудрецы мудрецами сменялись до нас. Эти мертвые камни у нас под ногами Прежде были зрачками пленительных глаз. 229 Лучше впасть в нищету, голодать или красть, Чем в число блюдолизов презренных попасть. Лучше кости глодать, чем прельститься сластями За столом у мерзавцев, имеющих власть. 230 Если труженик, в поте лица своего Добывающий хлеб, не стяжал ничего - Почему он ничтожеству кланяться должен Или даже тому, кто не хуже его? 231 Не одерживал смертный над небом побед. Всех подряд пожирает земля-людоед. Ты пока еще цел? И бахвалишься этим? Погоди: попадешь муравьям на обед! 232 Даже самые светлые в мире умы Не смогли разогнать окружающей тьмы. Рассказали нам несколько сказочек на ночь И отправились, мудрые, спать, как и мы. 233 Удивленья достойны поступки творца! Переполнены горечью наши сердца, Мы уходим из этого мира, не зная Ни начала, ни смысла его, ни конца. 234 Тот, кто следует разуму, - доит быка, Умник будет в убытке наверняка! В наше время доходней валять дурака, Ибо разум сегодня в цене чеснока. 235 Где Бахрам отдыхал, осушая бокал, Там теперь обитают лиса и шакал. Видел ты, как охотник, расставив калканы, Сам, бедняга, в глубокую яму попал? 236 Если низменной похоти станешь рабом - Будешь в старости пуст, как покинутый дом. Оглянись на себя и подумай о том, Кто ты есть, где ты есть и - куда же потом? 237 Эй, гончар! И доколе ты будешь, злодей, Издеваться над глиной, над прахом людей? Ты, я вижу, ладонь самого Фаридуна Положил в колесо. Ты - безумец, ей-ей! 238 Слышал я: под ударами гончара Глина тайны свои выдавать начала: "Не топчи меня! - глина ему говорила, Я сама гончаром была лишь вчера". 239 Поутру просыпается роза моя, На ветру распускается роза моя. О жестокое небо! Едва распустилась Как уже осыпается роза моя. 240 Книга жизни моей перелистана - жаль! От весны, от веселья осталась печаль. Юность - птица: не помню, когда прилетела И когда унеслась, легкокрылая, в даль. 241 Мы - послушные куклы в руках у творца! Это сказано мною не ради словца. Нас по сцене всевышний на ниточках водит И пихает в сундук, доведя до конца. 242 Жизнь уходит из рук, надвигается мгла, Смерть терзает сердца и кромсает тела, Возвратившихся нет из загробного мира, У кого бы мне справиться: как там дела? 243 Я нигде преклонить головы не могу. Верить в мир замогильный - увы! - не могу. Верить в то, что, истлевши, восстану из праха Хоть бы стеблем зеленой травы, - не могу. 244 Ты не очень-то щедр, всемогущий творец: Сколько в мире тобою разбитых сердец! Губ рубиновых, мускусных локонов сколько Ты, как скряга, упрятал в бездонный ларец! 245 Вместо солнца весь мир озарить - не могу, В тайну сущего дверь отворить - не могу. В море мыслей нашел я жемчужину смысла, Но от страха ее просверлить не могу. 246 Ухожу, ибо в этой обители бед Ничего постоянного, прочного нет. Пусть смеется лишь тот уходящему вслед, Кто прожить собирается тысячу лет. 247 Мы источник веселья - и скорби рудник. Мы вместилище скверны - и чистый родник. Человек, словно в зеркале мир - многолик. Он ничтожен - и он же безмерно велик! 248 Изваял эту чашу искусный резец Не затем, чтоб разбил ее пьяный глупец. Сколько светлых голов и прекрасных сердец Между тем разбивает напрасно творец! 249 О кумир! Я подобных тебе не встречал. Я до встречи с тобой горевал и скучал. Дай мне полную чарку и выпей со мною, Пока чарок из нас не наделал гончар! 250 Мой совет: будь хмельным и влюбленным всегда. Быть сановным и важным - не стоит труда. Не нужны всемогущему господу-богу Ни усы твои, друг, ни моя борода! 251 Хорошо, если платье твое без прорех. И о хлебе насущном подумать не грех. А всего остального и даром не надо - Жизнь дороже богатства и почестей всех. 252 Я страдать обречен до конца своих дней, Ты же день ото дня веселишься сильней. Берегись! На судьбу полагаться не вздумай: Много хитрых уловок в запасе у ней. 253 Океан, состоящий из капель, велик. Из пылинок слагается материк. Твой приход и уход - не имеют значенья. Просто муха в окно залетела на миг... 254 Каждый розовый, взоры ласкающий куст Рос из праха красавиц, из розовых уст. Каждый стебель, который мы топчем ногами, Рос из сердца, вчера еще полного чувств. 255 Нищим дервишем ставши - достигнешь высот, Сердце в кровь изодравши - достигнешь высот, Прочь, пустые мечты о великих свершеньях! Лишь с собой совладавши - достигнешь высот. 256 Как нужна для жемчужины полная тьма Так страданья нужны для души и ума. Ты лишился всего, и душа опустела? Эта чаша наполнится снова сама! 257 До того, как мы чашу судьбы изопьем, Выпьем, милая, чашу иную вдвоем. Может статься, что сделать глотка перед смертью Не позволит нам небо в безумье своем. 258 До рождения ты не нуждался ни в чем, А родившись, нуждаться во всем обречен. Только сбросивши гнет ненасытного тела, Снова станешь свободным, как бог, богачом. 259 Из допущенных в рай и повергнутых в ад Никогда и никто не вернулся назад. Грешен ты или свят, беден или богат - Уходя, не надейся и ты на возврат. 260 Жизни стыдно за тех, кто сидит и скорбит, Кто не помнит утех, не прощает обид. Пой, покуда у чанга не лопнули струны! Пей, покуда об камень сосуд не разбит! 261 Старость - дерево, корень которого сгнил. Возраст алые щеки мои посинил. Крыша, дверь и четыре стены моей жизни Обветшали и рухнуть грозят со стропил. 262 Двести лет проживешь - или тысячу лет Все равно попадешь муравьям на обед. В шелк одет или в жалкие тряпки одет, Падишах или пьяница - разницы нет! 263 Этот мир красотою Хайяма пленил, Ароматом и цветом своим опьянил. Но источник с живою водою - иссякнет, Как бы ты бережливо его ни хранил! 264 Если гурия страстно целует в уста, Если твой собеседник мудрее Христа, Если лучше небесной Зухры музыкантша - Все не в радость, коль совесть твоя не чиста! 265 Шел я трезвый - веселья искал и вина. Вижу: мертвая роза - суха и черна. "О несчастная! В чем ты была виновата?" "Я была чересчур весела и пьяна!" 266 Если мельницу, баню, роскошный дворец Получает в подарок дурак и подлец, А достойный идет в кабалу из-за хлеба - Мне плевать на твою справедливость, творец! 267 Неужели таков наш ничтожный удел: Быть рабами своих вожделеющих тел? Ведь еще ни один из живущих на свете Вожделений своих утолить не сумел! 268 То, что бог нам однажды отмерил, друзья, Увеличить нельзя и уменьшить нельзя. Постараемся с толком истратить наличность, На чужое не зарясь, взаймы не прося. 269 Принеси заключенный в кувшине рубин - Он один мой советчик и друг до седин. Не сиди, размышляя о бренности жизни, - Принеси мне наполненный жизнью кувшин! 270 Встанем утром и руки друг другу пожмем, На минуту забудем о горе своем, С наслажденьем вдохнем этот утренний воздух, Полной грудью, пока еще дышим, вздохнем! 271 Мой закон: быть веселым и вечно хмельным, Ни святошей не быть, ни безбожником злым. Я спросил у судьбы о размере калыма. "Твое сердце, - сказала, - достойный калым!" 272 Виночерпий, бездонный кувшин приготовь! Пусть без устали хлещет из горлышка кровь. Эта влага мне стала единственным другом, Ибо все изменили - и друг, и любовь. 273 Рыба утку спросила: "Вернется ль вода, Что вчера утекла? Если - да, то - когда?" Утка ей отвечала: "Когда нас поджарят - Разрешит все вопросы сковорода!" 274 Встань и полную чашу налей поутру, Не горюй о неправде, царящей в миру. Если б в мире законом была справедливость Ты бы не был последним на этом пиру. 275 Чем стараться большое уменье нажить, Чем себе, закочнев в самомненье, служить, Чем гоняться до смерти за призрачной славой - Лучше жизнь, как во сне, в опьяненье прожить! 276 Словно ветер в степи, словно в речке вода, День прошел - и назад не придет никогда. Будем жить, о подруга моя, настоящим! Сожалеть о минувшем - не стоит труда. 277 Не таи в своем сердце обид и скорбей, Ради звонкой монеты поклонов не бей. Если друга ты вовремя не накормишь - Все сожрет без остатка наследник-злодей. 278 Если сердце мое отобьется от рук - То куда ему деться? Безлюдье вокруг! Каждый жалкий дурак, узколобый невежда, Выпив лишку - Джемшидом становится вдруг. 279 Вереницею дни-скороходы идут, Друг за другом закаты, восходы идут. Виночерпий! Не надо скорбеть о минувшем. ПЮГДЕКШ РЕОКНКЧЙЯ ЛХЯРЕП АХМ БЮММЮ ЛНЕВМШИ ХГЛЕПХРЕКЭМШИ ЙНЛОКЕЙЯ Й2-79 ЛЮВРЮ ТКЮЦЬРНЙ СГХ РНЬХАЮ ЙСОХРЭ МНФНБЙЮ ЙПНР dr ЙСОХРЭ ЙНМБЕПРЕП ЯЙЮВЮРЭ ДКХММШИ МЮПД ЙЮИР ОХКНРЮФМШИ БЮГЮ 2112 certification microsoft ЙКЕХРЭ 88 КЧЙЯ ПЕЬЕРЙЮ КХБМЕЯАНПМЮЪ РХПХЯРНПМШИ ЙНМРЮЙРНП РНМХПНБЙЮ ЯРЕЙНК АЮПАЕЙЧ ЙСОХРЭ АКХММХЖС zip lock БПЕЛЪ ХБЮМНБН ЙЯ-4361Ю РПЮБЕПРХМ ТЮЯЮДМШИ ОНЙПШРХЕ ГЕПЙЮКН БЮЦХМЮКЭМШИ ЯЙЮВЮРЭ ЙНПНРЙХИ МЮПД ЯЕБЕПМШИ ЙНПНМЮ ЙНЯРПНЛЮ ЙНЛЛЕПВЕЯЙХИ ЦЕНЛЮЬ-ЖЕМРП ЙПХЯРНТЕП АПЩМД ЯЙЮВЮРЭ ЙНПНРЙХИ МЮПД БЮЙЮМЯХЪ ЙПЮЯМНЪПЯЙ ЯЦКЮГ zip lock ХМНЯРПЮММШИ ДНКЦ ОЕПЕДБХФМНИ ЯБЮПНВМШИ ЮЦПЕЦЮР ЛЕДХЙЮЛЕМРНГМШИ ОПЕПШБЮМХЕ АЕПЕЛЕММНЯРЭ МЕЯРЮМДЮПРМШИ ЙНПНАЙЮ iridium motorola ЙНФЦЮКЮМРЕПЕЪ ХГЛЕПХРЕКЭ ТЮГЮ МСКЭ ОПНУНДХРЭ НЯЛНРП ЦХМЕЙНКНЦ ЮКЭРЕПМЮРХБМШИ ЛЕДХЖХМЮ inerta ЙПЮЯЙЮ БНЯЯРЮМНБКЕМХЕ ХМТНПЛЮЖХЪ mastercard 100 ДЕБВНМЙЮ НДМЮ КХТР ЯСУНИ ЛНПНФЕМШИ ПСЙЮБХЖЮ ЯБЕРКНЦНПЯЙ ЮПУШГ ТКЧПХЯЖЕМРМЮЪ ЙПЮЯЙЮ БПЕЛЪ ЪПНЯКЮБКЭ КЕВЕМХЕ ОЮОХККНЛЮ ХМНЛЮПЙЮ ЛХЙЮМХРНБШЕ БРСКЙЮ 1Я АЧДФЕРХПНБЮМХЕ БХМН ПНГЮ